Организация обороны Соловецкого монастыря от судов английской эскадры

В 1584 году в самый разгар Крымской войны, правительство ожидало нападения на поморский край, а потому в феврале Архангельская губерния была объявлена на военном положении и стала торопливо вооружаться для встречи врага. 20 марта Новодвинская крепость была уже готова для встречи неприятеля.

Когда в Архангельской губернии все стало на военную ногу, Соловецкий монастырь, окруженный льдами, проводил тихую монашескую жизнь и совсем не знал о том, что происходит кругом его и какая опасность угрожает ему. На момент угрозы вторжения гарнизон Соловецкой крепости состоял из 50 старых инвалидов.

Арсенал составляло старинное оружие, относящееся к глубокой древности; кольчуги, самопалы, палаши, сабли, метательные дротики.

«Древние пушки или лопались от пробе, или крошились, когда снимали с них ржавчину; оказались более годными только две чугунные пушки. Пороху набралось только 57 фунтов, а других огнестрелыых принадлежностей и совсем не было». (А. Андреев, С. Шумов. Соловки: монастырь на островах. М., «Алгоритм» стр. 189)

В 1814 году артиллерия, находившаяся в Соловецком Кремле, была выведена отсюда в Новодвинскую крепость. Запущенное состояние военных сил проистекало из заблуждений властей, что Соловецкому Кремлю уже никогда не придется сыграть роль крепости.

Руководство обороной монастыря взял на себя архимандрит Александр, человек опытный и образованный. Получив 6 апреля сведения о введении военного положения, он принял роль коменданта крепости, которому беспрекословно подчинялись все, от начальника Соловецкой команды до последнего послушника.

23 апреля по указу Святого Синода были отправлены в Архангельск драгоценности монастырской сокровищницы. Этот факт говорит о том, что успех обороны Соловков находился под сомнением. Многие богомольцы покинули стены монастыря. Монашеству и военной команде оставлять стены

Кремля было запрещено. Из братик, служителей, работников и оставшихся богомольцев составился отряд ратников, многие из них не знали, как взяться за оружие и должны были учиться военным приемам.

На помощь монастырю 4 мая были доставлены 8 пушек с боевыми снарядами, и с ними прибыли инженер-поручик Бутаевский для устройства вооружения батарей и фейерверкер Друшевский для обучения артиллерийскому делу нижних чинов команды и ратников.

С прибытием этого подкрепления в монастыре еще усерднее стали заниматься приготовлениями к обороне; привезенные пушки расставили по западной стороне крепостной стены, в башнях и амбразурах: две монастырские чугунные 3-фунтовые пушки уже давно стояли у Святых ворот и могли быть двинуты куда угодно; в кузнице точили и очищали от вековой ржавчины древнее оружие, на крепостную стену ко всем амбразурам собирали груды камней; на конюшне стояли оседланные кони для легкой артиллерии и всадников. Инженер-поручик Бугае во кий спешно всматривался в береговую местность и чертил планы батарей. Молодой прапорщик Никонович, начальник Соловецкой команды, и фейерверкер Друшевский обучали военному искусству с бдо 9 часов утра низших чинов и с 5 до 7 часов вечера ратников.

В конце июня монастырь был поставлен на военную ногу, постоянно велось наблюдение за побережьем, не покажутся ли где неприятельские суда. Настроение защитников монастыря хорошо передал архимандрит Александр, который говорил: «... что скорбите, братия! Будто бы забыты и нет у нас войска. Нет, не забыты мы. Если же мы отразим неприятеля, обители же вечная слава, что без войска отразили супостата»
(А. Андреев, С. Шумов. Соловки: монастырь на островах. М., «Алгоритм» стр.194)